Образы монархии и политические слухи

Глава VI

АВГУСТЕЙШИЙ ВЕРХОВНЫЙ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ:

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ В РЕПРЕЗЕНТАЦИЯХ, ОСКОРБЛЕНИЯХ И СЛУХАХ ЭПОХИ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

В

еликий князь Николай Николаевич (1856—1929), двоюрод­ный брат Александра 111, отца царствующего императора, главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского военного округа, был назначен Верховным главнокомандующим русскими армиями уже 19 июля 1914 года. Именной указ Николая II, данный Правительствующему Сенату, был датирован следую­щим днем. Он гласил: «Не признавая возможным по причинам об­щегосударственною характера стать теперь же во ыаве наших су­хопутных и морских сил, Предназначенных для военных действий, признали мы за благо всемилостивейшее повелеть нашему генерал- адъютанту, командующему войсками гвардии и Петербургского военного округа, генералу от кавалерии его императорскому высо­честву, великому князю Николаю Николаевичу быть верховным главнокомандующим»1.

«Положение о полевом управлении войсками в военное время», которое основываюсь на предположении о том, что российский император лично возглавит российские армии в случае войны, предоставляло Верховному главнокомандующему огромную власть. Он подчинялся только царю, и никакое другое должностное лнно или учреждение не могло требовать от Верховного главнокоманду­ющего отчета или давать ему предписания. Функции Верховного главнокомандующего не ограничивались только управлением дей­ствующей армией. Он имел широкие возможности для вмешатель­ства и в сферу компетенции гражданской администрации, в первую очередь в районе театра военных действий. Распоряжения Верхов­ного главнокомандующего должны были исполняться «всеми без изъятия правигел1>и венными местами и общественными управлени­ями, а равно и должностными лицами всех ведомс тв и всем населе­нием как высочайшие повеления. Верховный главнокомандующий имел право создавать и упразднять своей властью генерал-губерна­торства. образовывать не предусмотренные штатами учреждения2.

Портреты великого князя Николая Николаевича, величествен­ного седеющего генерала с суровым, решительным лицом, необы­чайно высокого (198 сантиметров), замелькали в европейских га­зетах и иллюстрированных журналах. Они печатались и в виде от крыток, плакатов, лубков. Назначение великого князя на высо­кий пост Верховного главнокомандующего оживленно обсужда­лось и комментировалось и в разных слоях русского общества и за рубежом, миллионы людей сравнивали военачальника, возглавляв­шего самую большую армию в мире, со знаменитыми полководца­ми других воюющих держав.

В некоторых слухах, распространявшихся в голы войны, рос­сийский Верховный главнокомандующий предстает как положи­тельный персонаж, он изображается как строгий, даже жестокий, по справедливый воитель и правитель. Порой же энергичный и решительный великий князь Николай Николаевич противопостав­лялся как царствующему «племяннику» Николаю 11, в этих слухах «бездеятельному» и «неспособному», так и «преступной» и «раз­вратной» царице. Подобное противопоставление проявлялось и в некоторых делах по оскорблению императора и императрицы.

Это от ношение было следствием немалой популярности Вер­ховного главнокомандующего. Образы, распространявшиеся пат­риотической пропагандой, находили широкий отзвук в массовом общественном сознании, хотя и нередко «переводились» им по- своему. В частной переписке и, судя по всему, в личных разговорах многие современники положительно, порой восторженно характе­ризовали великого князя.

1. Происхождение, ьиогмфия, pi нутация

Назначение великого мши Николаи Николаевича на долж­ность Верховного главнокомандующего привлекло шачительное внимание к личности, биографии и даже происхождению «дяди» императора.

Его портреты часто печатались в иллюстрированных изданиях, иногда они украшали обложки журналов. 'Гак, например, на облож­ке одного из номеров издания «Солнце России» <а 1414 гол была помещена репродукция живописного портрета великого князя в полный рост работы художника B.C. Сварога'.

Для презентации Верховного главнокомандующего немалое значение имели образы его родителей.

В январе 1915 года петроградская газета «Вечернее время» опубликовала стихотворение С.А. Касаткина «Верховный главно­командующий великий князь Николай Николаевич», датирован­ное 15 января 1915 (впоследствии оно было перепечатано в изда­нии, предназначенном для военных православных священников российской армии):

... Заранее тебя, венец побед сплетая, Кумиром назвала родная наша ран.... Отец твой был герой — а мать была святая Не минет и гебя Господня благодать4!

Поэт счел нужным напомнить читателям о славных предках Верховного главнокомандующего. Предполагалось, что великий князь унаследовал воинскую доблесть своего отца и благочестие матери, а соединение этих замечательных качеств, в свою очередь, должно было служить надежной гарантией его собственных успе­хов в дни великой войны.

Некоторые влиятельные современники действительно отмеча­ли, что великий князь отчасти унаследовал свою популярнос ть в армейских кругах от своего отна5. Великий князь Николай Нико­лаевич, именовавшийся после рождения своего первенца Никола­ем Николаевичем Старшим (1831 — 1891). третий сын императора Николая I, приобрел широкую известность как главнокомандую­щий Дунайской армией во время Русско-турецкой войны 1877— 1878 годов, в Болгарии его называли Николаем Николаевичем Славным. Во время войны г>н был награжден орденом Св. Георгия 1-й степени, а в 1878 году стат генерал-фельдмаршалом.

И.ы. .?/. Великий кннл, Николай Николаевич. Французская открьпка премии Перкой мироном войны

Жителям российской столицы о Николае Николаевиче Стар­шем напоминал памятник работы скульптора П. Каноника на Манежной площади, открытый незадолго до начала Мировой вой­ны. в январе 1914 года. С высоты гранитного постамента на горожан смотрел величественный всадник, сжимающий фельдмаршальский жезл. При открытии памятника в группе членов императорской семьи особенно выделялась высокая фигура кавалерийского гене­рала — старшего сына полководца.

На протяжении своей жизни великий князь Николай Нико­лаевич Старший занимал некоторые армейские должности, кото­рые впоследствии исполнял и его сын (командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа, генерал-инспектор кавалерии). Неудивительно, что некоторые поклонники Николая Николаевича (Младшего), рассчитывая в голы Мировой войны возможную траекторию его карьеры, полагали, что и ему сужде­но, повторяя биографию отца-полководиа, стать генерал-фельд­маршалом российской армии и кипалером пыстсИ степсин зна- менитого военного ордена.

Правда, некоторые современники вспоминали фубоегь вели­кого князя Николая Николаевича Старшего, а другие отмечали и его некомпетентность как Военачальника Однако исторические дискуссии о воинском мастерстве lencpa.i фс.шлмлршала. насколь­ко можно судить, не проецировались на его сына, когда гот. в свою очередь, стал Верховным главнокомандующим

Очевидно, и сам Верховный главнокомандующий эпохи Миро­вой войны желал напомнить современникам о боевом прошлом своего отца, он представлял себя как его достойного продолжате­ля. Охрану Ставки Верховного главнокомандующего у станции Барановичи осуществлял лейб-гвардии Казачий Его Величества полк, тот же самый полк, который во время Русско-турецкой вой­ны составлял конвой тогдашнего главнокомандующего, великого князя Николая Николаевиче Старшего. В годы Мировой войны за Верховным главнокомандующим постоянно возили значок коман­дующего, который сопровождал великого князя Николая Никола­евича Старшего во время воЦны 1877—1X78 годов, об этом сообща­лось в патриотических изданиях. Для ношения же этого стяга по распоряжению донского окружного атамана в С тавку Верховного главнокомандующего прибил вахмистр Ежов, который был орди- нарнем великого князя Николая Николаевича Младшего в годы Русско-турецкой войны, об ном писала пресса*'. Подобные жесты напоминали общественному мнению о военных tacлугах родителя великого князя и о его собственном боевом прошлом.

Мать великого князя Николая Николаевича Младшего, вели­кая кшпиня Александра По ровна, урожденная принцесса Алск- сандра-Фредсрика-Видьгельмина Ольденбургская (1838—1900), была широко известна своей благотворительностью, она особенно славилась своим покровительством различным медицинским уч­реждениям. Еще при жизни своего мужа, в 1879 юлу великая кня- 1 иня Александра Пе тровна, здоровье которой не позволяло ей жить в столице, переселилась в Киев. Возможно, впрочем, что причиной переезда на юг была не только ее болезнь, но и скандальные семей­ные размолвки, известные в столичном обществе. Брак ее с вели­ким князем Николаем Николаевичем Старшим не был к этому времени счастливым, а великосветские и околосветские слухи уде­ляли этим ссорам мною внимания, украшая их всевозможными подробностями, порой преувеличенными и даже совершенно не­вероятными. В Киеве великая княгиня, отличавшаяся крайней на­божностью, уделяла много времени и сил основанному сю Покров­скому женскому монастырю. В религиозных изданиях утверждалось, что в монастыре великая княгиня Александра Петровна, которая к моменту переезда в Киев не могла даже ходить в результате ушиба шейной позвоночной кости, пережила чудесное исцеление. Затем в 1889 году она и сама тайно приняла монашество под именем иноки­ни Анастасии. В этом монастыре она и была похоронена7.

Первоначально великая княгиня обустраивала свой монастырь на широкую ногу, совершенно не считаясь с огромными расхода­ми. в результате чего образовалось множество долгов, ситуация была чревата общественным скандалом. Александр III принял ре­шение о ликвидации долгов своей больной родственницы, для это­го была создана особая комиссия. Царь также повелел, чтобы эта комиссия полностью устранила великую княгиню от забот по рас­поряжению денежными средствами на расходы по содержанию монастыря8. Фактически она была ограничена в праве пользоваться своими собственными финансами. Великая княгиня необычайно переживала эту ситуацию. Однако общественное мнение не знало об этом деликат ном положении, напротив, оно было хорошо осве­домлено о благотворительной деятельности великой княгини Алек­сандры Петровны. К тому же новый император, Николай II. и при ее жизни, и после ее смерти оказан монастырю финансовую под­держку, позволившую существенно расширить масштабы медицин­ской и благотворительной деятельности этой обители, создавав­шейся в соответствии с идеалами т.н. «живого монашества». Кроме бесплатной женской больницы была создана лечебница имени императора Николая II, в которой ежедневно принималось до 500 больных всех вероисповеданий. В образцовой аптеке отпускались лекарства для пациентов больницы и для приходяших больных. Великая княгиня, фактически постоянно жившая в больнице мо­настыря, исполняя обязанност и медицинской сестры, сама дела­ла перевязки, мыла больных, подавая пример другим монахиням. Она даже ассистировала при операциях4.

После смерти инокини Анастасии, похороненной в основан­ном ею монастыре, появилось несколько брошюр, специально ей посвященных"'. Вокруг Киево-Покровского женского монастыря даже возникла в 1902 году настоящая теологическая дискуссия: одни религиозные авторы утверждали, что эта обитель является не настоящим уставным монастырем, а благотворительным учрежде­нием, другие же им возражали" Зга известность матери великого князя Николая Николаевича, известность прижизненная и посмер­тная. могла влиять на восприятие обра ia Верховного главнокоман­дующего в 1914 году.

Киевская обитель продолжали и после смерти инокини Анас­тасии играть особую роль в жизни Николаевичей. В военное вре­мя в Покровском монастыре был открыт госпиталь, состоявший под особым покровительством живших в Киеве великих княгинь Анастасии Николаевны и Милипы Николаевны, жен великого князя Николая Николаевича и его брата великого князя Петра Николаевича (в годы войны великие княгини возглавили киевский Коми тет помощи раненым, больным и выздоравливающим офице­рам и нижним чинам). В л ом лазарете в качестве сестер милосер­дия работали и дочери великих княгинь великие княжны Марина Петровна и Надежда Петровна и Елена Георгиевна Романовская, герцогиня Лсйхтепбергская. Император Николай II вовремя посе­щения Киева (в том числе и в голы войны) шезжал в монастырь, осматривал госпиталь, беседовал с великими княпшими, приходил на могилу великой княгини Александры Петровны, к которой он хорошо относился. Это также напоминало современникам о бла­готворительной деятельности матери Верховною главнокоманду­ющего, продолжаемой ее семьей.

Сторонники великого князя Николая Николаевича (Младше­го), охотно упоминая о положительных качествах, предположи­тельно «унаследованных» им от родителей, не говорили о своеоб­разной «нервности» каждого из них. нервности, которая передалась и их старшему сыну. Они предпочитали также не вспоминать и о том. что отношения великого князя с отцом порой были неважны­ми, отличались соперничеством, доходящим иногда до скрытой вражды (в свое время в обществе ходили лаже слухи о потасовках в великокняжеском дворне, происходивших между отцом и его стар­шим сыном). Биограф великого князя впоследствии осторожно от­мечал, что он «уже с ранних лет должен был вступиться за права матери, угнетенной ненормальным положением в семье отца»12.

Родившийся в день полкового праздника лейб-гусар, шефом которых был Николай Николаевич Старший, великий князь был с детства зачислен в этот знаменитый гвардейский полк. О гусарс­ком прошлом Верховного главнокомандующего напоминали и многие его изображения, распространявшиеся в годы Мировой войны в виде открыток, оп любил фотографироваться в венгерке.

Некоторые известные в обществе легендарные неписаные полко­вые традиции гвардейских гусар способствовали распространению слухов о великом князе. Так, офицеров полка издавна отличали дорогостоящие и долговременные кутежи, и в годы Мировой вой­ны нередко поговаривали о пьянстве Верховною главнокоманду­ющего, который, послухам, в свое время мог залпом выпить бутыл­ку шампанского. Биографы великого князя Николая Николаевича, очевидно, были осведомлены о распространенности подобных слу­хов. ибо они их специально опровергали13.

Великий князь стал хорошим кавалеристом и заядлым охотни­ком (эту страсть он перенял у своего отца), он немало способство­вал разведению в России новых пород лошадей и охотничьих со­бак. Подобно другим представителям дома Романовых. Николай Николаевич Младший с юности готовился к военной карьере, но огг был первым представителем императорской семьи, поступив­шим в Николаевскую военную академию, готовившую офицеров Генерального штаба. Окончив академию с малой серебряной меда­лью по I -му разряду; он принял участие в Русско-турснкой воине 1877—1878 годов, был награжден орденом Св. Георг ия 4-й степени и золотым оружием с надписью «За храбрость».

Боевой орден великий князь Николай Николаевич Младший получил за форсирование Дуная. Утверждали, что огг переправил­ся через реку и, сев на бруствер, не обращая никакого внимания на свистевшие вокруг него пули, крикнул своим солдатам: «Ребята! Что кланяться, что не кланяться пулям, кому жить — не тронет, кому нет — не простит!» О геройском поступке молодого офицера сообщили главнокомандующему, и когда он, в свою очередь, пере­правился через реку, то обнял сына и прослезился14.

Правда, на известной картине художника Н.Д. Дмитриева- Оренбургского было изображено, как главнокомандующий и его сын вместе переправлялись на лодке через Дунай15. Иначе говоря, одна героическая версия описания подвига опровергала другую, но во всех случаях форсирование стало важным элементом биографии великого князя. Так или иначе, но знаменитая переправа вспоми­налась многим современникам, интересовавшимся в 1914 году лич­ностью Верховного главнокомандующего.

Этот эпизод биографии нередко упоминался и в годы Мировой войны, что должно было способствовать героизации личности Вер­ховного главнокомандующего. Соответствующую статью напечата­ла газета «Биржевые ведомости», взяв из «Голоса» эпохи Рус с ко- турецкой войны письмо ickocto учас тника переправы через Дунай. Затем этот текст появился и в популярном еженедельном журнале «Нива»:

Августейший Юноша перешел Дунай с отрядом, попавшим под убийственный непръпильский огонь. Но ше лепа была насыпь, из-за которой принялись дарить наши молодцы Гурепкие i раиаты то и дело перелетали им через юловы, если не ударяли и середину, пли около них. Молодые солдаты при свисте пролетавших снарядов бессознательно наклоняли головы. Юный Великий Кия п. сел мл насыпь и закричал:

—                      Ребята! Что кланяться, что не кланяться нулям, кому жить — не тронет, кому нет - не простит!...

В это время новый свист гранаты прожужжал над годовою Велико- н> Князя, инстинкшиюшклолмшненч'м Ут Императорское Высоче­ство быстро принодтял голову и расхохотался.

—                      Нел. видно, с 1ервого раза не привыкнешь! воскликнул Вели­кий Князь, но продолжал сидеть спокойно на насыпи, пока стрелки не авннуты были далее.

Когда Главнокомандующий, Великий Князь Николай Николаевич Старший, по окончании боя переплыл на только что отвоеванную нами турецкую землю, его встретил генерал Дратомиров, которому он бросил­ся на шею. Тут же с Тоял и молодой Великий Кия п..

—                      Ну мальчик. - сказал отец сыну герою, па первый раз слав­но! Пойди и ты сюда!

Великий Князь Николай Николаевич Старший прижал сына к гру­ди и зарыдал от радости, видя его невредимым"1.

Назначенный после окончания войны командиром «своего» лейб-гвардии гусарского полка, великий князь был некоторое вре­мя воинским начальником наследника трона цесаревича и велико­го князя Николая Александровича, будущего царя Николая II. проходившего службу 1з этой части. В годы Первой мировой войны император полушутя вспоминал, что он даже побаивался в те годы своею требовательного и сурового командира — «грозного дядю» (это шутливое признание царя, сделанное в присутствии других лиц. весьма смущало в это время Верховного главнокомандующего)'7.

О времени совместной службы царя и Верховного главноко­мандующего современникам напоминали некоторые фотографии, распространявшиеся в годы Первой мировой войны в виде почто­вых открыток. Император в гусарской форме, подняв голову, смог- риг снизу вверх на долговязого великого князя Николая Николае­вича. Могло сложиться впечатление, что младший по званию ка­валерийский офицер почтительно дает объяснение своему коман­диру. О популярности этой композиции свидетельствовало то обстоятельство, что подобные открытки печатались не только в России, но и во Франции и в Англии18.

Слухи же о грандиозных традиционных попойках офицеров гвардейского гусарского полка с участием великого князя Николая Николаевича и наследника цесаревича нашли отражение в антиро­мановских обличительных памфлетах, публиковавшихся за грани­цей, а затем они охотно цитировались советскими историками19.

И на посту командира полка, и затем, став командиром брига­ды. а потом и начальником 2-й гвардейской кавалерийской диви­зии. великий князь Николай Николаевич, хороший кавалерист, начат смело экспериментировать, радикально меняя боевую под­головку вверенных ему частей. При этом всячески учитывался современный передовой мировой опыт организации и обучения конницы. Став затем генеральным инспектором кавалерии, он существенно реформировал организацию учебы российской кон­ницы, решительно преодолевая порой сопротивление многих консервативно настроенных старых кавалерийских командиров, ставленников своего отца великого князя Николая Николаевича Старшего.

Даже военный министр генерал В.А. Сухомлинов, заклятый враг великого князя, вынужден был в своих воспоминаниях поло­жительно оценить преобразования, проведенные в это время в ка­валерии: «Обойти молчанием работу Великою Князя Николая Николаевича младшего на этом поприще было бы несправедливо: сделал он мною, твердою рукою и под его эгидою русская конни­ца проснулась от спячки, перешла к развитию активной деятель­ности, от прозябания в манеже выведена в поле, от рутинного ло­зунга: "худая лошадь околеет, пока сытая похудеет" и следов не осталось после введения им нового "Наставления для занятий в кавалерии"»2". Впрочем, и сам Сухомлинов принадлежал к тому поколению кавалерийских генералов, которые смогли выдвинуть­ся благодаря решительным преобразованиям великого князя.

Вследствие этой деятельности великий князь Николай Никола­евич к началу войны пользовался репутацией человека деловитого и энергичного, компетентного и патриотичного. В августе 1914 года некий житель Ярославля в своем личном письме, скопированном цензурой, так комментировал его назначение: «Дал бы Бог только успеха; впрочем, гаран шеи служит Верховный I ывнокомандую- ший — энергичный, знающий, а манное нас тойчивый. Я его знаю чуть ли не 20 лет по генеральному инспекторату кавалерии»-1.

Великий князь бил известен гакже и как покровитель конно­го спорта и коневодпна. Недаром передовой санитарный отряд Красного Креста, созданный в годы Первой мировой войны на средства Императорского петроградского общества поощрения рысистого коневодетна, находившегося пол августейшим покрови­тельством великого князя Николаи Николаевича, носил его имя22.

В военных кругах великий кии и. пользовался известным авто­ритетом. Генерал А.А, Поливанов впоследствии вспоминал: «...об­ладая верными стратегическими и тактическими взглядами, спо­собностью быстро распознавать обстановку на маневрах по карте и по движениям войск, был из числа строевых начальников того времени весьма незаурядным, и если бы не отвращение к книге и более уравновешенный характер, го из нею moi бы к тому време­ни выработап»ся вполне авторитетный руководит ель для разрешения крупных военных вопросов». Во время Русско-японской войны хо­дили слухи о назначении великого князя Николая Николаевича главнокомандующим, многие сто недоброжелатели были серьезно обеспокоены, однако яо назначение все-таки не последовало, со­временники объясняли, впрочем, это не «от вращением к книге» и не его характером, а Придворными влияниями, беспокойством от­носительно возможного нарастания его популярности".

В июне 1905 годя великий князь стал председателем Совета государственной обороны, созданного для координации военного и морского ведомств. В качестве председателя высшей аттестаци­онной комиссии он существенно влиял на важные назначения в военном ведомст ве. Впрочем, деятельност ь великого князя Нико­лая Николаевича на этом посту оценивалась современниками и историками по-разному. В июле 1908 года Совет государственной обороны был распушен. Этот эпизод жизни великого князя Нико­лая Николаевича, насколько можно судить, не очень часто вспоми­нали в голы Мировой войны, хотя именно тогда он приблизил к себе группу сравнительно молодых честолюбивых морских и ар­мейских офиперов, стремившихся радикально реформировать во­оруженные силы посде тяжелых поражений Русско-японской вой­ны. Некоторые заседания этого кружка «младотурок» проходили во дворне великого князя24.

Перестав возглавлять Совет государственной обороны, великий князь сохранил, однако, другой важный пост, на который он был назначен 10 октября 1905 года, в разгар революции ему была дове­рена необычайно важная в тех условиях должность главнокоманду­ющего войсками гвардии и Петербургского военного округа. Имен­но пребывание великого князя на этом посту и повлияло на оценку его разными группами общества к началу Первой мировой войны.

Считалось, что великий князь убедил императора подписать манифест 17 октября 1905 года, позиция авторитетного и решитель­ного родственника, занимающего важнейший пост, оказалась ре­шающей. Этого впоследствии великому князю не могли простить консервативно настроенные современники, включая и некоторых членов царской семьи. Императрица Александра Федоровна писала 17 июня 1915 года царю, подразумевая великого князя: «Н. и Вит­те виноваты в том. что Дума существует, а тебе она принесла боль­ше забот, чем радостей»25.

С другой стороны, многие люди радикальных взглядов сохра­няли иную память о действиях великого князя во время Первой российской революции: войска императорской гвардии и Петер­бургского военного округа, действовавшие пол его обшим коман­дованием, жестоко подавляли революционные восстания в различ­ных районах страны.

Об этом упоминалось в сатирическом стихотворении «Царь Милан»:

— Молодец! — стоявший сзади, Похвалил Милана дядя И, как раненый шакал, Жаждой крови запылай, И скомандовал солдатам: «Бей мортирой! Бей булатом»21'.

Великий князь предложил императору и план подавления ре­волюционного движения в Сибири, который был затем осуществ­лен генералами Меллер-Закомельским и Ренненкампфом27.

Царь высоко ценил тогда деятельность великого князя Николая Николаевича, который смог воодушевить подчиненных ему офице­ров гвардии и сплотить их вокруг императорской семьи. В своем письме вдовствующей императрице Марии Федоровне Николай 11 сообщат, что великий князь произнес зажигательную речь перед командным составом гвардейских подков, миогис офииеры бук­вально плакали, а приветственные крики собравшихся были слыш­ны даже на улице28.

Впрочем, формально ряд важных задач по борьбе с революци­онным движением на территории столичного военного округа был возложен на генерала Ог инфантерии М.Л. 1азснкампфа. Состоя помощником при великом князе Николае Николаевиче, он имел большие полномочия, чем обыкновенно, гак как в функции коман­дующего округом входило утверждение приговоров военных судов, а вовлекать великого князя в политическую борьбу и тем самым ставить его под непосредственные удары террористов считалось неудобным. Поэтому эза опасная в то время обязанность и была возложена на генерала Газенкампфа, который, однако, действовал столь корректно, что н£) него не было произведено ни одного по­кушения24.

Напротив, революционные террористические организации в то же самое время неоднократно планировали покушения на великого князя Николая Николаевича, однако они были вовремя предотв­ращены российской тайной полицией. Порой опасность нападе­ний со стороны террористов бывала столь велика, что великий князь по настоятельной рекомендации руководителей тайной по­лиции был даже вынужден отменять свои визиты к императору. Дошло до лого, что великий князь Николай Николаевич не явил­ся на «разбивку» новобранцев по полкам гвардии, которая прохо­дила в Михайловском манеже, знаменитая традиция императорс­кой гвардии была нарушена. Он жил в своем столичном дворце как в осажденной крепости и в конце концов тайно покинул город'".

Нахождение на должности главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа повлияло на отношение к великому князю в армии и особенно в гвардии.

Сам великий князь необычайно гордился своим командовани­ем отборными войсками империи. И в рескрипте на его имя. дан­ном Николаем II 26 июля 1908 года, отмечалось: «Высоко пеня ваше выдающееся научное и практическое значение воспитания войск, ваше понимание истинного духа военного дела...» Однако эта царская характеристика в действительности является своеобраз­ным парадным автопортретом полководца: сам великий кттязь Ни­колай Николаевич написал проект этого рескрипта, а император лишь утвердил его с некоторыми стилистическими правками". Ве­ликий князь желал, чтобы страна воспринимала его как професси- опального военного, сочетающего научный подход к военному делу с большим практическим армейским опытом.

В офицерской гвардейской среде великий князь Николай Нико­лаевич имел репутацию весьма требовательного и даже жесткого воинского начальника. В отличие от других командиров, он moi мгновенно приструнить даже подчиненных ему своевольных членов императорской семьи, служивших под его командованием, недаром великокняжеская молодежь называла его «Грозным Дядей»32.

Идеальный строевой офицер «старой школы», внушавший ис­кренний страх даже многим седым генералам, «гроза гвардии», он неустанно поддерживал суровую дисциплину в подчиненных ему войсках и безжалостно муштровал их. Великий князь Александр Михайлович всi юм иi гал:

Мой двоюродный браг великий князь Николаи Николаевич был превосходным строевым офицером. Не было равного ему в искусстве поддерживать строгую дисциплину, обучать солдат и готовить военные смотры, 1от. кому случалось присутствовать на парадах 11етербургекого гарнизона, имел возможность вилеть безукоризненное исполнение во­инских уставов в совершенстве вымуштрованной массой войск: каждая рога одета строго по форме, каждая пуговица на своем месте, каждое движение радовало сердце убежденных фронтовиков-1'.

Еще более резко апссюаал своего родственника другой пред­ставитель Михайловичей, великий князь Николай Михайлович. В августе 1914 года он писал о главнокомандующем: «Сам верховный так же бесцветен, как и всегда, но осанка и походка, а также голос, словом, вся манера себя держать, вселяют "решпект" и повинове­ние, при отсутствии мозговых тканей для вдохновения. Не верю я в эти способности. Каюсь, если ошибусь»'4.

Гордост ью великого князя Николая Николаевича были парады гвардии и особенно традиционные маневры в Красном Селе. На этих учениях суровый командующий являл себя войскам в роли величественного полководца, именно этот образ великого князя запомнился многим офицерам.

Некоторые современники полагали, что великий князь, безжа­лостно муштровавший войска, своей требовательностью и жестким стилем «сумел к себе внушить ненависть всей гвардии и всего пе­тербургского военного округа»'5. Однако, по воспоминаниям мно­гих военных, отношение его подчиненных к своему командиру нельзя описать лишь таким образом, он. как уже отмечалось, умел внушать не только страх, но и повиновение, уважение, «решпект». Биограф великого князя писал годы спустя к эмиграции: «В мир- нос время войска его боялись, по вместе с тем и побили. Им им­понировал его властный голос, его энергичная манера, его знания и, наконец, живописная фигура. С острым орлиным взглядом в глазах, сидя на шестивершковом огромном коне, великий князь Николай Николаевич производил неописуемое впечатление како­го-то таинственного изваяния»"'.

О том же годы спустя вспоминал и бывший офицер гвардейс­кой кавалерии, оставшийся жить в СССР:

Великий Князь выглядел на коне весьма эффектно Несмотря на то что он Обладал огромнейшим ростом и чрезмерно длинными ногами, у него была та идеальная, несколько кокетливая -николаевская» посадка кавалериста старой школы, посадка, которая t.ik красила всадника, сли­вая его с конем в одно нераздельное и гармоничное целое. Одет был Николай Николаевич в китель защитного цвета с золотым генерал-алъ- ютантеким аксельбантом и простой походной ременной амуницией. На голове у него была по-кавалерийски заломленная мятая защитного цвета фуражка, на длинных ногах рейтузы с яркими красными лампа­сами. В то время он был уже в годах, однако Нее еще выглядел моложа­во. Его лиио. заканчивающееся книзу небольшой бородкой, было заго­релое и неправильное. Оно не было красивым, ни надолго врезалось в память, потому что оно не было обыкновенным военным липом про­шлого генерала. Это было совсем особенное лицо очень большого на- чальника-вождя — властное, строгое, открытое, решительное, но вместе с тем гордое лицо. Взгляд его глаз быт пристальный, хищный, как бы всевидящий и ничего не прошаюший. Движения — уверенные и непринужденные, голос резкий, громкий, немного гортанный, привык­ший приказывать и выкрикивающий слова с какою-то полупрезритель­ною небрежностью. Николай Николаевич был гвардеец с ног до головы, гвардеец до мозга костей. И все-таки второго такого в гвардии не было. Несмотря на го что многие офицеры старались копировать его манеры, он был неподражаем. Престиж его в то время был огромен. Все трепета­ли перед ним, а угодить ему на учениях было нелегко".

Упоминания о «николаевской» посадке неслучайны. Великий князь намеренно и умело строил свой образ представителя «старого времени», воина бывалого, сурового и благородного, грозного «ры­царя», верного долгу и своему монарху. Внук Николая I, родивший­ся вскоре после его смерти, он ориентировался на образцы цар­ствования своего деда. В годы Мировой войны он нередко гово­рил сослуживцам: «Я родился после смерти Императора Николая Павловича, — и все воспитание мое прошло в традициях того вре­мени, в числе которых одной из главных и едва ли не наиболее су­щественной являлось повиновение»

Повиновение по отношению к императору великий князь не раз демонстративно, картинно и публично подчеркивал (это вовсе не означает, что он во всех ситуациях действительно вел себя со­вершенно лояльно). Беспрекословного повиновения великий князь Николай Николаевич ждал и от всех своих подчиненных. По од­ному движению его руки шестьдесят два эскадрона императорской гвардейской кавалерии передвигались по красносельским полям с точностью хорошо отлаженных автоматов. Тысячи вымуштрован­ных кавалеристов на прекрасных конях, в отличном строю неуто­мимо скакали в облаках пыли.

Даже известный мемуарист советской поры, весьма критично относившийся к великому князю, писак «Каким бы самодуром ни был Николай Николаевич, какими бы ничтожествами после поте­ри им своего бесценного сотрудника Палицына он себя ни окружат, все же этот породистый великан был истинно военным человеком, имевшим большой авторитет в глазах офицерства, импонировав­шим войскам уже одной своей выправкой и гордой осанкой»39.

Этот образ великого князя Николая Николаевича был запечат­лен живописцами. На картине известного художника-баталиста Н.С. Самокиша грозный великий князь изображен верхом, на фоне масс атакующей кавалерии. За ним находится всадник со штандар­том командующего.

Такая картина услаждала взгляд многих военных той эпохи, к ней они возвращались вновь и вновь в своих мемуарах. Маневры в Красном Селе, главным действующим липом которых был вели­кий князь Николай Николаевич, стали своеобразным «местом па­мяти» старой России, пробуждая ностальгические воспоминания старых офицеров императорской армии. Но в какой мере подобные военные учения готовили войска к современной войне XX века?

Оборотной стороной достоинств великого князя счилдДись его не менее известные, легендарные недостатки: энергия и требова­тельность сочетались с жестокостью по отношению к подчинен­ным, а сто прямота и искренность граничили с настоящей грубое- тью. Порой Лукавый (кличка великого князя к гвардии) распекал своих подчиненных, совершенно не стесняясь в выражениях. Со­временникам запомнился случай, когда старшие офицеры одного из знаменитых гвардейских кавалерийских полков, грубо оскорб­ленные командующим во время неудачно исполненных маневров, потребовали от великого князя принесения официального извине­ния. Это требование было удовлетворено40.

Передавали, что грозный великий князь в моменты гнева был скор на расправу. Утверж

Зацікавило?

Змiст

Нові надходження

Всього підручників:

292