Образы монархии и политические слухи

Глава V

ОБРАЗЫ ИМПЕРАТРИЦЫ АЛЕКСАНДРЫ ФЕДОРОВНЫ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ И МАССОВАЯ

КУЛЬТУРА РЕВОЛЮЦИОННОГО ВРЕМЕНИ

О

дин и J бывших видных чинов российской тайной полиции впоследствии с возмущением вспоминал о разговоре, со­стоявшемся накануне Февраля 1917 года:

Я возвратился из Архангельска н Петроград за несколько дней до революции. В Архангельске я был в командировке. Ярких признаков надвигающихся событий там не ощущалось, хотя два эпизода были сим­птоматичны, и они оставили у меня неприятный осадок. После одного из наших заседаний мы. члены комиссии, в числе пятнадцати человек, еще не разошлись: один Из членов комиссии, генерал, скорее с правым уклоном по своим поли тическим убеждениям, выразился неуважитель­но о Государыне, резко порицая ее за го, что она развила у престола мерзкую «раснутиншину», причем, когда генерал об этом говорил, двери в комнату, где находились нижние чины, были открыты настежь. Никто по этому поводу не только не протестовал, а, наоборот, как будто бы все были с ним согласны. Тогда же я подумал, что раньше такое публичное суждение было бы просто немыслимо и потому является показательным в том отношении, что в командном составе не все благополучно1.

Показательно, что и сам автор, по своей высокой должности обязанный, казалось бы. бороться с «крамолой» разного рода, не предпринял в этой ситуации никаких мер, оставив без внимания явное государственное преступление — оскорбление члена импе­раторской семьи, которое при нем было совершено неким генера­лом публично, при том фактически в присутст вии рядовых солдат. Создается впечатление, что «не все было благополучно» в этом от ­ношении и в среде высшего руководства ведомства, отвечающего за обеспечение государственной безопасности в империи. Очевид­но. и некоторые его видные чины не были уверены в том. что ос­корбление царицы является серьезным преступлением, требующим немедленной реакции, тщательного расследования и сурового на­казания. Можно также с уверенностью предположить, что едино­душные, не встречавшие возражения высказывания военных и чиновников высокого ранга, которые не делали из своих разгово­ров никакой тайны, рассматривались присутствующими нижними чипами как авторитетное подтверждение самых невероятных слу­хов относительно императрицы и Распутина. Консервативные же убеждения упомянутого генерала и его высокий чин, сочувствен­ное отношение его высокопоставленных слушателей придавали этим высказываниям особую значимость, они воспринимались как авторитетная эксперт ная оценка.

Действительно, главным объектом слухов военного времени была императрица Александра Федоровна. Распространявшийся со временем в разных общест венных кругах образ «развратной преда­тельницы». живущей I! царском дворце, стал в глазах многих совре­менников и наиболее важным символом разложения режима, и убедительным «доказательством» коварной измены в верхах.

Последняя царица никогда не была особенно популярной, од­нако. по свидетельствам многих современников, общественному мнению долгое время она была скорее неизвестна, чем ненавист ­на. Пристрастный публицист послереволюционной эпохи в книге, опубликованной уже в советское время, писал: «Россия редко ви­дела, еще реже слышала Атексанлру Федоровну: за круг придвор­ной жизни и дворцовых сплетен се имя не проникало. Она была безгласной и казалась бесцветной. <...> Царицу долго не знали и не замечали»2.

В этой злой характеристике былого политического противни­ка старого режима есть известная доля правды: вплоть до кануна Первой мировой войны имя царицы не вспоминалось широкими общественными кругами в связи с важными политическими дис­куссиями, будоражившими страну. Показательно, например, что она не была главным персонажем революционной сатиры в 1905— 1907 год;гх, не щадившей других членов царской семьи. Лишь гром­кие скандалы, связанные с Распутиным, накануне Мировой войны привлекли некоторое внимание прессы и общества к молодой им­ператрице, явно покровительствовавшей экзотическому «старцу».

Вдумчивый современник, придерживавшийся монархических убеждений, хорошо информированный военный юрист P.P. фон Раунах, писал впоследствии: «Для современника-обывателя лич­ность покойной императрицы, подобно истории мидян в старомод­ных учебниках, была "темна и непонятна"»1.

Такое мнение разделяли и некоторые люди, лично знавшие ца­рицу, удивительно, что лаже некоторые представители императорс­кой семьи не представляли в этом отношении исключения. Великий князь Андрей Владимирович при знавал, что и для ряда членов дома Романовых личность последней императрицы являла собой некую загадку, 6 сентября 1915 гола он записал в своем дневнике:

Почти вся ее жизнь у пас была окутана каким-то туманом непонятной атмосферы. Сквозь эту завесу фигура Алике оставалась совершенно за­гадочной. Никто ее, в сущности, не знал, не понимал, а потому и созда­вали догадки, предположения, перешедшие впоследствии в целый ряд легенд самого разнообразного характера. Где была истина, трудно было решить. 'Это было очень жалко. Фигура императрицы должна блестеть на всю Россию, должна быть видна и понятна, иначе роль сводится на второй план, и фигура теряет необходимую популярность4.

Но все же многие люди, как близкие ко двору, так и интересо­вавшиеся придворной жизнью, давно уже составили вполне опре­деленное, хотя порой и совершенно ошибочное представление о личности молодой императрицы. Показательно, что и в этих явно монархических кругах последняя царица не смогла стать особенно популярной.

Преданный памяти императрицы граф В.Э. Шуленбург. имея в виду именно эту част ь высшего общества, впоследствии вспоми­нал. что ее «подавляющее большинство» относилось к молодой императрице Александре Федоровне «неприязненно, а иногда даже и враждебно». Он с сожалением отмечал, что это негативное отно­шение высшего света к царице проявлялось с самых первых дней се пребывания в России, затронув и некоторых офицеров импера­торской гвардии. Даже в лейб-гвардии Уланском полку, шефом которого стала сама молодая императрица, отношение к ней офи­церов нередко было в лучшем случае «равнодушным», а порой враждебным, даже насмешливым. «Всех недостойных острот и об­винений не перечислить», — с горечью писал мемуарист, сам гвар­дейский уланский офицер, характеризуя мнение высшего света относительно царицы Александры Федоровны5.

Появилось немало язвительных эпиграмм и стихотворений, широко распространявшихся в списках в великосветских салонах. Злые языки уже в конце XIX века именовали дочь великого герцо­га Гессенского и Рейнского «гессенской мухой», сравнивая се с известным насекомым-вредителем, беспощадно уничтожающим посевы злаков. Когда еше только появились в обществе первые сведения о помолвке молодого цесаревича и гессенской принцес­сы, то по рукам уже начали ходить в рукописях злые стихотворе­ния. Эти стихи вспоминались в 1917 году:

Неумолимая судьба, — Какая весть коснулась слуха. Опять на русские хлеба Садится гессенская муха6.

Автор явно намекал на историю династических браков дома Романовых — императрица была не первой гессенской принцес­сой, ставшей русской царицей. Императрица Наталья Алексеевна, первая супруга Павла I, принадлежала к этому роду. Из гессенско­го дома происходила и бабушка Николая II. императрица Мария Александровна, жена Александра II.

Недобрую кличку царицы Александры Фелоровны вспомина­ли современники и впоследствии, в годы войны и революции. Некая жительница Харькова явно подразумевала супругу импера­тора, когда она писала в ноябре 1916 года М.В. Шидювской в Пет­роград: «Мы с Настенькой, как старые ветераны, воспрянули духом и возобновили свою переписку на темы, о которых нельзя писат ь по почте, и отводим душу, особенно по части гессенской мухи»7.

Императрица хорошо знала, что в некоторых придворных и бюрократ ических кругах она весьма непопулярна. В своих письмах царю осенью 1915 года она писала о том, что даже высокопостав­ленный чиновник якобы открыто, не стесняясь, именовал ее «су­масшедшей женщиной». Показательно, что царица сразу же пове­рила своему весьма пристрастному информанту — тобольскому епископу Варнаве, который обвинял в этом своего недруга, мест­ного губернатора, очевидно, подобное отношение к себе со сторо­ны влиятельного бюрократа императрица Александра Федоров­на вовсе не считала невероятным. В том же письме ог 9 сентября 1915 года императрица сообщала Николаю И: «Ты слышал, как гу­бернатор обо мне отзывался, и здесь — в некоторых кругах — пло­хо против меня настроены, а теперь не время порочить имя своего 1бсударя или его жены». Далее она писала зарю о своей поездке в Петроград: «Видишь, я появляюсь в шикарных и в самых бедных и несчастных местах, — пусть видят, что мне безразлично, что го­ворят, я буду продолжать бывать всюду, как всегда». Хотя царица нередко действительно публично демонстрировала твердую волю и завидную выдержку, трудно поверить, что распространявшиеся в столице и провинции обвинения и оскорбления вовсе не задевали ее чувств. Подтверждение этому мы также находим в переписке императрицы. Тремя днями раньше она писала царю: «В Германии меня теперь ложе ненавидят... и я понимаю, что это вполне есте­ственно». Слова императрицы «теперь тоже» заставляют предполо­жить, что о неприязненном отношении к ней в России царице было известно уже и ранее. Через несколько дней она вновь напи­сала императору о столичных слухах, сообщая мнение одного пре­данного ей кавалерийского офицера: «Ему противен город, и все его расстраивает, особенно то, что мое имя всюду на устах...» Ца­рица не могла не думать о слухах, героиней которых она являлась, 16 сентября 1915 года она вновь писала мужу: «Правда, дух бодр, по все эти толки внушают отвращение». Вскоре она вновь возвра­щается к этой болезненной для нее теме: «Мое имя и без лого слиш­ком трепле тся гадкими людьми»*. Показательно, что все приведен­ные цитаты из писем императрицы относятся к сентябрю 1915 года, ко времени, когда принятие царем верховного командования в ав- гуетс спровоцировало новую волну слухов о царице и се политичес­ком влиянии.

Историкам хорошо известно, что в годы Мировой войны, на­кануне революции, подобное негативное отношение к императри­це Александре Федоровне было довольно широко распространено, оно становилось важным фактором политической жизни. Об этом часто упоминается и в разнообразных источниках, и в многочис­ленных исследованиях. Однако это не означает, что изучение отно­шения общества к царице не представляет уже никакого интереса для современных исследователей. Необходимо рассмотреть дина­мику и распространенность негативных образов, ведь в разное вре­мя с именем императрицы складывались совершенно разные слухи, порой противоречащие друг другу. К тому же не следует представ­лять. что царица Александра Федоровна вовсе не боролась за свою популярность. И борьба эта не всегда была неудачной — императ­рица немало времени уделяла и созданию новых образов импера­тора. и своей собственной политике репрезентации, которая пере­плеталась с ее различными благотворительными и медицинскими инициативами.

1. Августейшая сестра милосердия

Хотя, как отмечалось выше, императрица Александра Федоров­на не пользовалась долгое время общественной известностью, ее образ неизбежно имел значение в обшей репрезентации режима тадолго до войны. Современный исследователь С.И. Григорьев, изучавший материалы цен зуры Министерства императорского дво­ра, пришел к выводу, что структуру упоминаний и изображений особ императорской фамилии в текстах и изображениях, предназ­наченных для продажи, которые проходили как внутреннюю, так и внешнюю цензуру придворного ведомства, отличают некоторые особенности. В частности, он отмечал, что во второй половине XIX века в отчетах цензуры Министерства императорского двора существенно возрастает количество совместных упоминаний «их императорских величеств» — император и императрица упомина­лись, а часто и изображались вместе. То есть и для различных рос­сийских и зарубежных производителей всевозможных товаров, ис­пользующих монархическую символику, образы царствующей четы, счастливой и величественной одновременно, становились все более выгодным «брендом»4. Не только император и его наследник, но и малая царская семья становились символами страны.

К тому же парадные портреты императрицы Александры Фе­доровны порой висели в некоторых присутственных местах рядом с портретами царя, являя собой один из распространенных монар­хических символов. Соответственно образ императрицы иногда использовался для патриотической мобилизации в начале войны, но. насколько можно судить, это происходило все же сравнитель­но редко.

Им. 15. Великие княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна принимают пожертвования в Зимнем дворце. Столица и усадьба. 1914. № 23. I декабря. С.20

Так, в одном из популярных иллюстрированных журналов были опубликованы портреты пяти членов императорской семьи, при >гом императрица Александра Федоровна оказалась на четвертом месте — вслед за императором. Верховным главнокомандующим великим князем Николаем Николаевичем и вдовствующей импе­ратрицей Марией Федоровной — последним был портрет наслед­ника великого князя Алексея Николаевича10. Но и этот случай представляется скорее исключением: обычно иллюстрированные издания в связи с началом войны печатали либо порл реты одного императора, либо портреты Николая II н Верховного главнокоман­дующего великого князя Николая Николаевича, либо снимки царя и наследника.

На опубликованной в другом иллюстрированном издании фо­тографии, запечатлевшей патриотическую манифестацию учащих­ся учебных заведений в Москве 10 октября 1914 юла по случаю мобилизации студентов в армию, видно, что один манифестант несет парадный портрет императрицы, другой — порлрет паря, а посередине шествует знаменосец с национальным флагом".

Все же и этот случай также, наверное, представлял собой ред­кое исключение. Так. в крупнейших иллюстрированных издани­ях на фотографиях, запечатлевших иные патриотические манифе­стации, портреты императрицы Александры Фелоровны не вид­ны. Не упоминаются они и в известных нам описаниях подобных манифестаций.

В дальнейшем для патриотической мобилизации в эпоху вой­ны чаше употреблялись не парадные портрет ы царицы, а ее обра­зы. связанные с благотвори тельной и медицинской деятельностью. Благотворительности императрица и задолго до войны уделяла немало внимания. Царица была инициатором, вдохновителем и покровителем многих соответствующих проектов, она иногда фи­нансировала их из своих личных средств, а также выступала в роли организатора, покровителя, а порой и в качестве непосредственно­го исполнителя — шитье и вышивки ее работы продавались на бла­готворительных аукционах, она лично посещала бедняков и боль­ных. К благотворительной деятельности она приучала и своих детей.

Сразу же после начала Первой мировой войны имперафица стала инициатором ряда новых патриотических начинаний. Так, состоящий под предеедалельством царицы Комитет попечитель­ства о трудовой помощи по ее инициативе открыл прием заказов на изготовление предметов снаряжения военных госпиталей и солдатского белья и одежды. При комитете был открыт сбор по­жертвовании для помощи нуждающимся семьям лиц. призванных на военную службу. Иллюстрированные журналы печатали ее пор­треты, указывая на ведущую роль царицы в деле оказания разно­образной помощи военным и гражданским лицам, так или иначе пострадавшим от войны, а в газетах печатались списки священ­нослужителей. церковных приходов, обществ, кружков, комитетов, учебных заведений и отдельных лиц, направлявших свои пожерт ­вования в адрес императрицы1-'.

Уже в первой пропагандистской книге, освещавшей деятель­ность царя в дни войны, появилось и сообщение о том. ч то импе­ратору «благоугодно было образовать иод ав|устейшим председа­тельством ее величества, государыни императрицы Александры Федоровны, и вице-председательством великой княжны Ольги Николаевны и великой княгини Елисаиеты Федоровны постоян­ный Верховный совет для объединения правительственной, обще­ственной и частной деятельности по призрению семей раненых и павших воинов». Отмечалось, что императрица лично неоднократ­но председательствовала на заседаниях Верховного совета, а стар­шие дочери царя, великие княжны Ольга Николаевна и Татьяна

Ни. 16. Императрица Александра Федоровна, великие княжны Ольга Николаевна н Татьяна Миколаспна (1914) Фонт Я И Щптшберга

Николаевна, собстиепноручно принимали пожертвования деньга­ми и вещами па нужды войны в задах Зимнего дворца. На первом заседании Верховного совета, состоявшемся в Зимнем дворце, присутствовали главы правительственных ведомств, доклад делал председатель Совета министров ИЛ. Горемыкин. Когда же после за­седания нарица ехала из дворца по улицам столицы, народ привет­ствовал ее криками «ура!»".

В журнале «Столица и усадьба», издании, предназначенном для читательниц из высшего свела, публиковались фотографии стар­ших дочерей царя, лично принимающих пожертвования в главной императорской резиденции1''.

Il.i t. 17. Августейшая сестра милосердия государыня имперафица Александра Федоровна (1914) Фото П. И. Волкова

Десятки учреждений, возникших в годы войны, пользовались покровительством парипы. их списки публиковались в периодичес­ких изданиях. В газетах печатались и списки пожертвовании, на­правленных в адрес парипы. 'За месяц войны, к 18 августа 1914 года удалось собрать свыше 540 тысяч рублей. Царипе часто передава­лись и суммы, вручавшиеся Николаю II различными делегациями во время его поездок по стране. Кроме того, в распоряжение им­ператрицы поступали значительные денежные суммы, собранные на нужды войны в результате всевозможных патриотических ак­ций. Гак. в июле 1915 года царица публично выразила особую бла­годарность владельцам кинематографов разных мест империи за посылку пожертвований, составляющих выручку от однодневного сеанса в пользу раненых и больных воинов. Собранная сумма пре­высила 75 тысяч рублей".

К патриотической деятельности членов царской семьи по сбору денежных средств на нужды войны разными способами привлека­лось внимание общества. В рекламных разделах столичных газет даже печатались объявления такого рода: «Почетная Председатель­ница Особого Петроградского Комитета по оказанию помощи семь­ям лиц. призванных на войну, ее императорское высочество великая княжна Ольга Николаевна изволит лично принимать пожертво­вания деньгами и вещами по средам, с 3 до 4 часов дня. в Зимнем Дворце — первый подъезд от Миллионной ул. (Комендантский)». Объявления такого рода публиковались и в последующие месяцы, хотя прием пожертвований осуществлялся великой княжной реже. Гак, например, и в августе 1915 года в столичной прессе появлялись соответствующие объявления16. Очевидно, предполагалось, что личное участие старшей дочери царя в сборе средств будет способ­ствовать поступлению новых пожертвований.

Информация о подобной деятельности царицы и се дочерей преследовала и пропагандистскую цель: она должна была способ­ствовать патриотически-монархическому сплочению общества во­юющей страны вокруг престола.

В правых кругах обсуждались различные проекты еще боль­шей популяризации работы царицы, они согласовывались с влиятельными полицейскими чинами и доверенными лицами им­ператрицы. В декабре 1915 года Н.Н. Родзевич. председатель Одесского союза русских людей, писал другому правому деятелю князю А.А. Ширинскому-Шихматову: «С горячим сочувствием отнесся Белецкий к моей мысли о составлении книги с описани­ем деятельности Ее ВЕЛИЧЕСТВА. Но я боюсь, что мне не при­мется участвовать в столь симпатичном для меня деле. Ломан хо­тел устроить совещание, по я ничего от него не получил; быть может, он, мало зная меня, просто хотел отклонить мое сотрудни­чество»17. Очевидно, планы издания брошюры, пропагандирую­щей деятельность императрицы, обсуждали товарищ министра внутренних дел С.П. Белецкий и полковник Д.Н. Ломан, пользо­вавшийся доверием царицы (показательно, что это происходило в конце 1915 года, после принятия императором на себя верхов­ного командования, в это время царь и царица уделяли особое внимание корректировке тактики своей репрезентации). Можно предположить, что они не желали отдать полностью в руки пра­вых политиков дело прославления царицы, оно не должно было восприниматься как дело какой-то одной партии.

Подобные планы пропаганды были реализованы несколько позже с помощью другого автора. В 1916 году была выпущена бро­шюра «Наши Царицы и Царевны во Вторую Отечественную вой­ну: Краткое описание деятельности Ее Императорского Величества Государыни Императрипы Александры Федоровны и Ее Августей­ших дочерей Их Императорских Высочеств, Великих Княжон, Ольги Николаевны и Татьяны Николаевны во Вторую Отечествен­ную войну в заботах о наших воинах и семьях призванных па вой­ну». Брошюра, изданная петроградским издательством «Русь», при­надлежала перу плодовитого профессионального писателя Андрея Ефимовича Зарина (1X62—1929). Можно с большой долей уверен­ности предположить, что это было «заказное издание», отражавшее позицию самой царицы и (или) круга императрицы относительно ее полит ики репрезентации. Наверняка текст был одобрен цензу­рой Министерства императорского двора, а скорее всего, и самой императрицей.

В том же году появился и плакат «Труды ЦАРИЦЫ АЛЕКСАН­ДРЫ ФЕДОРОВНЫ во время войны с немцами 1914-1916 гг.». Не позже мая 1916 года это «народное и здание» бесплатно рассылалось Министерством внутренних дел по разным учреждениям Красно­го Креста, земствам, волостным правлениям, народным школам и пр. Осенью 1916 года и Министерство народного просвещения распространяло этот плакат. Так, в ноябре канцелярия попечите­ля Киевского учебного округа рассылала данные плакаты во всс подведомственные учебные заведения!4.

И другой плакат, подготовленный генералом Дубенским, лето­писцем царя, и выпушенный Комитетом народных изданий, опи­сывал деятельность императрицы и царевен как яркий символ са­моотверженных усилий всего русского общества, объединившегося перед лицом могущест венного противника во время тяжелых ис­пытаний: «Царицы, Великие Княжны, весь Царский Дом, простой крестьянин, именитый гражданин, помещик и купец, все одинако­во несут тягол ы войны с глубокой надеждой, что Россия и се союз­ники сломят коварного, злого, сильного и недостойного врага»14.

В результате предпринятых пропагандистских усилий накану­не революции каждый школьник был осведомлен о патриотичес­кой деятельности царицы, о ней не могли не знать посетители раз­личных присутственных мест и лица, в них служившие.

У царицы Александры Федоровны уже был некоторый опыт благотворительной деятельности в годы Русско-японской войны.

Тогда императрица организовала санитарный поезд, а также убежи­те (приют) для раненых и увечных воинов20.

Но с самого начала Первой мировой войны подобная патрио­тическая благотворительная работа царицы Александры Федоров­ны приняла совершенно иные масштабы.

Уже 19 июля 1914 года императрица повелела открыть специ­альный вещевой склад для нужд армии прямо в здании Зимнего дворца, в залах Нового Эрмитажа. Буквально через несколько дней, 23 июля, склад уже начат свою работу. Деятельность царицы пер­воначально способствовала росту ее популярности в высшем обще­стве, княгиня Кантакузина вспоминала: «Возник порыв сплотиться вокруг императрицы с тем, чтобы она направляла згу деятельность: и многие, кто, так же как и я, прежде избегали мадам Вырубову, были вынуждены обращаться к ней, зная, что она избрана импе­ратрицей, чтобы представлят ь ее во время всей работ ы, направлен­ной на нужды фронта». Соответственно многие аристократки в создавшихся условиях даже нанесли визиты Вырубовой. Однако царица не присутствовала на торжественном молебне по случаю открытия склада, она лишь прислала собравшимся в большом количестве дамам телеграмму. Очевидно, императрица упустила хорошую возможность использовать значимую церемонию для укрепления своей популярности в высшем обществе. Был органи­зован сбор пожертвований деньгами и вещами, в великолепных задах дворца установлены швейные машины, на которых добро­вольно работали горожанки разных сословий, включая и пред­ставительниц известных аристократ ических семей. Работы разда­вались и на дом. Среди трудившихся во дворце женщин порой появлялась и сама императрица. А.Е. Зарин в упоминавшейся выше брошюре писал: «Нередко в залах огромной мастерской мож­но видеть Царицу сидящей за швейной машиной или переходящей от одной добровольной работницы к другой с ласковыми речами». Эта информация была явным преувеличением, напротив, многие светские дамы и простолюдинки, работавшие на складе во дворце, были разочарованы тем, что они не имеют возможности часто ви­деть императрицу: «Каждый день мы надеялись, что появится им­ператрица, главным образом для того, чтобы поблагодарить бедных женщин, которые тратили свое время и силы, вместо того чтобы зарабатывать деньги на жизнь. Но проходила неделя за неделей, а ее величество не появлялась, и стали распространяться слухи, что она всецело занята маленьким личным госпиталем, открытым во дворис Царскою Села, и не проявляет никакого интереса к делам в столице, поручив все мадам Вырубовой». — вспоминала княги­ня Кантакузина. В словах мемуаристки чувствуются отзвуки былого разочарования, она впоследствии стала работать на складе вдов­ствующей императрицы Марии Федоровны. Магь царя, умевшая нравиться свету, спускалась к дамам, а порой и сама принимала участие в их работах. Молодая императрица явно упускала шансы закрепить свою популярность, возросшую с началом войны. Одна­ко об отсутствии царицы в Зимнем дворце знали немногие, боль­шая часть образованной публики получала сведения из печати, которая продолжала публиковать сообщения о патриотической деятельности царицы Александры Федоровны. Огчеты ©деятель­ности вещевого склада, о собранных вещах и средствах, о посылках, направленных в адрес различных войсковых частей, печатались в столичных газетах. Первоначально в них точно перечислялось ко­личество нательных рубах и кальсон, термометров и бутылок вина, посланных в армию. В прессе публиковались и благодарственные письма войсковых начальников, направленные в адрес царицы. Вскоре число вещевых складов, созданных императрицей, достиг­ло шести. Московский склад открылся уже в июле 1914 года в Боль­шом дворце Кремля. Специальные поезда-склады, созданные по инициативе царицы еще в начале войны, доставляли все необхо­димое на фронт. Можно с большой долей уверенности предполо­жить. что сведения такого рода некоторое время способствовали популярности царицы Александры Федоровны21.

Правда, не всегда открытие отделов склада императрицы было выгодно для нее в политическом отношении, иногда же эффект мог быть и обратным. Так, га зеты сообщали об открытии 29 июля 1914 года отдела склада царицы в доме военного министра. Руко­водителем этого отдела стала супруга министра С. В. Сухомлинова22. Если вспомнить скандальную историю се развода и последующе­го замужества, в деталях освещавшегося ранее прессой, то можно предположить с уверенностью, что множество газетных отчетов и объявлений, посвященных этому отделу, могли стать плохой рек­ламой для царицы. Еще более сложной ситуация слала после сме­шения Сухомлинова с поста военного министра, когда многие по­дозревали самого генерала, а иногда и его жену в измене.

В иллюстрированных изданиях печатались фотографии, изоб­ражающие разнообразные работы, прои зводимые на главном скла­де императрицы. Подпись к снимку, опубликованному на облож­ке одного из августовских номеров журнала «Огонек», гласила: «На помощь воинам. Склад Ея Величества Государыни Императрицы Александры Фелоровны в Зимнем дворце. Дамы и девушки из об­щества за шитьем белья в одном из парадных зал Зимнего дворца»21. В данном случае особо выделялась патриотическая деятельность представительниц высшего общества. Читателю массового издания давали понять, что и царица, и представительницы высших клас­сов добровольно вносят свой вклад вдело победы. В журнале «Сто­лица и усадьба», имевшем подзаголовок «Журнал красивой жизни», также печатались фотографии множества дам. которые усердно шили белье для раненых в величественных затах главного царско­го дворца24. Подписи к некоторым снимкам упоминали в качестве «присутствующих» имена известных титулованных особ. Появле­ние подобных снимков в журнале, ориентированном на аристок­раток. на женщин, считавших себя таковыми, а также на читате­лей гг читательниц, интересующихся «красивой жизнью» высшего света, наглядно свидетельствовало о распространенности моды на благотворительность военного времени.

В других же иллюстрированных и зданиях акценты расставля­лись иначе, там подчеркивалось, что патриотическая добровольная работа в царском дворце объединяет, благодаря заслугам самой императрицы, все российское общество, представительниц различ­ных сословий и состояний. В цитировавшемся уже пропагандист­ском издании отмечалось: «Зимний дворец превращен теперь в одну обширную мастерскую, где все. начиная со знатных дам и кончая женой бедног о ремесленника, несут общую, поистине гро­мадную работу по кройке и шитью белья для наших солдат. Сама августейшая государыня императрица постоянно лично принимает участие как по общему руководству делом, так и по самой работе»23.

Деятельность императрицы находила отражение и в современ­ной кинохронике. Очевидно, общество проявляло, по крайней мере первоначально, интерес к документальным фильмам такого рода. Так, реклама известного петроградского кинотеалра «Парн- шана» весной 1915 года стремилась привлечь новых зрителей с иомошью таких объявлений: «Склад государыни императрицы в Зимнем дворце. С на туры»2".

Сведения о пожертвованиях на нужды склада императрицы печатались в газетах вплоть до революции. Там же публиковалась информация о посланных на фронт теплых вентах, белье, продо­вольствии, книгах, обуви, медикаментах. Книги представляли со­бой литературу духовного содержания, а в списке одежды особо упоминались вещи, изготовленные самой императрицей27.

Затем, в 1915 году, в Зимнем дворце был открыт прекрасно обо­рудованный гигантский лазарет имени наследника цесаревича Алексея Николаевича, рассчитанный на тысячу раненых и больных военнослужащих. Фотографии этого образцового большого госпи­таля, размешенного в императорской резиденции, публиковались в различных иллюстрированных изданиях. Читатель мог увидеть, как величественные Николаевский и Гербовый залы дворца пре­вращались в огромные и прекрасно обустроенные больничные па­латы. Другие залы отводились под операционные, ванные и бель­евые комнат ы, помещения для размещения двух сотен санитаров и медицинских сестер. Императрица, посетившая дворец 22 авгу­ста 1915 года, лично наблюдала за работами по оборудованию ла­зарета28.

Уже в коп не сешября 1914 года и з 11строграда на фронт отпра­вился специальный поезд-склад, созданный императрицей Алек­сандрой Федоровной, в октябре к нему присоединился и второй поезд царицы. Впоследствии ею были организованы и два поезда- бапи дня обслуживания солдат действующей армии29.

Императрица также уделяла особое внимание открытию новых стационарных госпиталей. Уже 10 августа 1914 года был освящен Царскосельский дворцовый лазарет. Он был особенно важен для императрицы, хотя под ее особым попечительством находились и другие лазареты Царскосельскою района, в 1915 году их уже насчи­тывалось 77, заботам об этих медицинских учреждениях она уделя­ла немало времени. Десять санитарных поездов постоянно достав­ляли раненых в район Царскою Села, кроме них действовали и особые отдельные вагоны-лазареты, которые могли прицепляться к обычным эшелонам. Кроме того, часть дворцовых помещений в Царском Селе была отведена для размещения родственников ране­ных и больных, которые приезжали навестить своих близких. Для выздоравливающих военнослужащих царица па свои средства от­крыла здравницу и лечебницу в курортных районах30.

Под высочайшим покровительством императрицы Александры Федоровны в 1915 году было создано Всероссийское общество здравниц в память войны 1914—1915 годов. Общество должно было заботиться о повсеместном развитии и поддержании научно по­ставленных здравниц — клинических санаториев и учреждать та­ковые с целью восстановления здоровья участников войны31.

Для поддержки же людей, потерявших трудоспособност ь из-за ранений и увечий, полученных па войне, под покровительством императрицы был создан Кустарный комитет".

О лечебницах, мастерских, лазаретах, военно-санитарных по­ездах, санаториях и складах, организованных императрицей, писа­ла массовая печать, соответствующие фотографии печатались в популярных иллюстрированных изданиях".

Однако вскоре царица Александра Федоровна перестала до­вольствоваться ролью высочайшей благотворительницы и органи- >а гора новых медицинских учреждений. Она сама решила принять непосредственное участие влечении больных и раненых офицеров и солдат. Можно предположить, что она следовала известным об­разцам. уже возникшим в российском и европейском обществе.

С начала войны многие женщины разных сословий пожелали исполнять обязанности сестер милосердия в военных госпиталях. Желающих было столь много, что Красный Крест первоначально вынужден был отказывать тысячам кандидаток. Многие женщины отправлялись на фронт и без всякого официального разрешения, среди них были и совсем юные патриотки. Если гимназисты и ре­алисты бежали в армию, чтобы стать разведчиками, то их сверст­ницы втайне от своих родителей устремлялись в госпитали и боль­ницы. желая облачиться в популярную форму с Красным Крестом. Патриотическую инициативу проявили и некоторые великие кня­гини. уже в августе 1914 года от правившиеся на фронт вместе с I юдвижными лазаретам и,4.

Подобные поступки известных и знатных женшин описыва­лись как пример для подражания. Иллюстрированные издания сообщали о великой княгине Ольге Александровне, сестре паря, отправившейся в действующую армию уже [ августа с госпиталем общины Святой Евгении, о великой княгине Марии Павловне младшей, дочери великого князя Павла Александровича, также поступившей в госпиталь в качестве сестры милосердия. В иллюс­трированном журнале «Солнце России» были опубликованы фо­тографии четырех представительниц императорской Семьи. Под портретами двух старших дочерей царя, великих княжон Ольги Николаевны и Татьяны Николаевны, указывались их новые долж­ности (соот ветственно Почетная Председательница особого Пет­роградского Комитета по оказанию помощи семьям лиц, при­званных на войну, и Почетная Председательница Комитета для оказания помощи пострадавшим от военных действий). Подсним-

Им. IS. Великая княжна Татьяна Николаевна. Фото П.И.Волкова (1915?)

ками же великих княгинь Ольги Александровны и Марии Павлов­ны младшей имелисьподписи: «Ныне сестра милосердия»'5.

Фотографию Марии Павловны младшей в полный рост в краснокрестной форме сес

Зацікавило?

Змiст

Нові надходження

Всього підручників:

292